Если вам сорок или пятьдесят и вы вдруг почувствовали себя немолодым, поговорите с Анатолием Владимировичем Полозом. Для него вы ещё молодёжь. Так и говорит: «До сорока, до пятидесяти — они все молодые».
6 октября 2026 года нашему коллеге, газорезчику Анатолию Владимировичу, исполняется 75 лет. Мы расспросили его о работе и о жизни. Заодно узнали, почему ему не хочется путешествовать, что не так с нынешним футболом и какую музыку он включает дома.
«Мне надо шевелиться»
— Анатолий Владимирович, вы работаете, столько всего успеваете. Как это у вас получается?
— Утром проснулся — тридцать минут минимум физо. Гантельки, пресс. Это привычка должна быть. Чтобы не было такого: хочу, не хочу…
Сейчас, правда, после двух операций только начинаю потихоньку входить в занятия. Уже не всё могу, что раньше. А до семидесяти лет на девятый этаж без лифта ходил.
— После работы?
— С работы приходил и поднимался. Сейчас уже на лифте езжу. А раньше мне до лампочки было.
— Может, вам хоть работу поспокойнее? Чтобы посидеть можно было?
— Коллегам на складе помогаю иногда - посидеть, проконтролировать процессы, выдать что-то, принять и знаете что? Я там устаю больше, чем на своей главной работе. Мне двигаться надо, шевелиться, не могу я без дела сидеть.
— Вы всегда такой спортивный были?
— Футболом занимался, настольным теннисом, ОФП опять же, все понемногу! Газорезка - направление работы, где надо постоянно в разных положениях резать, под трубу, к примеру, залазить и чуть ли не в мостике стоять, чтобы доделать работу! Так вот в свое время, когда мне уже было под 50, может даже чуть больше,мужики не поверили, что я могу не просто в мостике простоять под трубой, так еще и работу выполнять. Ящик коньяка добыл таким способом, выиграв спор.
— А футбол — просто во дворе или всерьёз?
— Мы ещё пацанами в «Кожаном мяче» по Красноярскому краю второе место заняли, год уже и не помню, но было... Потом меня в команду в Красноярск взяли. Но родители не захотели переезжать. Я там месяца два побыл и уехал, поэтому в профессиональном плане не сложилось, да может оно и к лучшему!
— Сейчас смотрите? За кого болеете?
— Смотрю. «Краснодар», «Спартак», ЦСКА. Только я вспоминаю, как нас пацанами тренеры учили, и смотрю, как сейчас играют. Стоит, пас поперёк поля… По воротам бить надо, ёлки-палки! Раньше футбол красочнее был, интереснее. А сейчас это борьба техник...
Работа на Севере
— Почему всё-таки газорезчик? Как вы эту профессию выбрали?
— Да надо было кому-то резать! Меня и послали учиться в свое время. В "Энергомонтаже" работал, там же на курсах газорезчиков учился. У нас тогда так было положено: слесарь пятого разряда должен ещё газорезчиком третьего разряда быть. Хочешь звеньевым стать — тоже должен уметь.
Вообще, я за полярным кругом много лет отработал. Когда начинался Ямбург, вахты ещё не было. Бывало, весь год отработаешь, потом домой приезжаешь. Уже позже сделали месяц на месяц или два на месяц.
— И как туда добирались?
— Из Новосибирска до Тюмени на самолёте. С Тюмени до Надыма — на самолёте. С Надыма — на вертолёте до Ямбурга. Туда и обратно — шесть перелётов!
Мне теперь звонят: давай куда-нибудь съездим, путёвки предлагают. А я уже наездился, накатался. Мне дома побыть надо.
— То есть на отдых самолётом вас уже не заманишь?
— Не хочу никуда. В Белокуриху ездил, когда на Ямбурге работал. А сейчас уже неохота.
— После Севера наши зимы вас, наверное, не пугают?
— Для меня это разве холод? Там и пятьдесят пять, и пятьдесят шесть мороза бывало. Только с ветром совсем другое дело: выстужает быстро.
Что значит быть мастером
— Давайте три главных совета тем, кто только учится вашей профессии. С чего начинать?
— Во-первых, надо учиться. Во-вторых, технику безопасности соблюдать. Это самое главное. Себя можешь погубить и других.
Есть прораб, мастер, начальник участка, есть порядок работы. Выполняй, что положено. И с головой дружи. Режешь — смотри, куда брызги летят. Чтобы на людей не летело, чтобы ничего не загорелось. Смотреть надо.
Третьего пункта отдельной строкой не получается: Анатолий Владимирович снова возвращается к безопасности. Про неё он может рассказать такое, что запомнишь и без конспекта.
— Случалось что-то опасное?
— На Севере огневые врезки делали. Зима, снег. Я лежу, режу. С другой стороны что-то кричат, я понять не могу. Поворачиваюсь — вокруг синим пламенем горит. Метанол разлили, вот он и загорелся. А я как в боевиках - начинаю из этого адова пламени пытаться вылезти. Вот прямое подтверждение тому, что кто-то просто не соблюдал технику безопасности, а пострадать могли совершенно посторонние люди.
— А что в работе вас может рассердить?
— Инструмент когда не берегут. Резаком стучат, как молотком! Только настроишь, отвернёшься — взяли, всё испортили.
На Севере на трассе резак сломался — что делать будешь? Все стоят. А здесь бывает: сломался — другой дадут. Инструмент не свой, чего жалеть? Бросил, оно валяется. Идёт — пнёт, а не поднимет. Это нельзя делать.
Безусловно, есть мужики, которые за инструментом смотрят. Вот так и надо. А иначе что? Бьем инструмент с мыслями - начальники купят новый? Так мыслить нельзя и такое я стараюсь передавать следующему поколению профессионалов.
— А учеников у вас много было?
— Много. На Ямбурге начальник дал мне парня. Смышлёный такой. Говорит: надо его натаскать, чтобы звеньевым был, чтобы с мужиками мог работать. За полгода подготовил. Потом мне говорят: теперь смотри за ним, поправляй, где что. Так и работали.Опытный в итоге вырос специалист.
— Получается, взять в руки инструмент — ещё не значит стать мастером?
— У нас все рисуют, но не все художники. Так же и сварщики. Все варят, но не все сварщики. Поэтому мало быть с инструментом, мало быть с образованием, важно пройти от и до.
О себе он говорит коротко: «Опыта много». Зато помнит, как во время больших сокращений на Ямбурге руководители сказали про него и ещё одного работника: «Этих не трогать». Пожалуй, такую оценку своего труда приятно помнить и через много лет.
Дома звучит Моцарт
— А дома чем занимаетесь? Охота, рыбалка?
— Охота не моё. На рыбалку раньше ходил. Но после того, как на Севере пожил, здесь уже не та рыбалка… Музыкой увлекаюсь. Сейчас классику слушаю. Моцарта, например. У меня CD-диски, усилители. Всю жизнь аппаратуру собирал, техника капитальная.
— Кроме музыки, на что время остаётся?
— После работы и отдохнуть надо, устаёшь. И внучка у меня. Девять лет, в третьем классе учится. За ней смотреть надо. Время летит так быстро...
— А мечта есть?
— У каждого человека есть мечта. У меня внучка — за неё смотреть надо, работать ради этого, двигаться, стараться следовать своим принципам.
Про внучку в этом разговоре он вспоминает несколько раз. Рассказывает о музыке, об отдыхе, о планах — и всё равно возвращается к ней. У девятилетней девочки свой ритм жизни, и дедушка в нём очень нужен.
Анатолий Владимирович, с юбилеем! Здоровья вам, сил и побольше радостных дней вместе с внучкой. Пусть дома хорошо звучит любимая музыка, а на работе окружающие следуют вашим советам!
